Россия, Русь, храни себя, храни!
Россия, Русь, храни себя, храни!
Н.М.Рубцов
Россия, Русь, храни себя, храни!
А мы не в счет - мы нынче не вояки.
Мы, кажется, забыли в этой драке,
О том, что мы воюем не одни.
Россия, Русь, ну что нам воевать,
Когда флажки уже не держит карта,
И кроме застарелого азарта
Иных утех душе не отыскать?
А мы - все те же... Нас который год
Едва ли заподозришь в пацифизме.
Но что такое "смерть во имя жизни" -
Не вспомнит дух и разум не поймет.
Россия, Русь, мы боле - не форпост.
Храни себя - и ты не ошибешься.
Не нас спасешь, так хоть сама спасешься,
Распятие меняя на погост...
19-22.09.1999
Веди меня, Русь
Веди меня, Русь, мимо капищ и скитов
От первого часа до мига покоя.
На свете есть много дорог неизбытых,
Но только твоя назовется судьбою.
Храни меня, Русь, от обид и искусов,
От липких объятий нездешнего рая;
К тебе приникаю я преданным русом,
Иных алтарей в храме Геи не зная.
Прими мою жизнь не как дар, а как данность,
Не царскую жертву, но клятву на верность.
Одной лишь тебе я покорным останусь,
Во всем остальном не приемля смиренность.
В минуту веселья и в злую годину
Со мною твое опаленное знамя;
Мне любо смеяться с тобой заедино
И дорого плакать твоими слезами.
Как знать, чем еще будет дух наш испытан,
Как знать, что еще уготовит эпоха...
Веди меня, Русь, мимо капищ и скитов
От первого дня до последнего вздоха!
20-24.12.95
* * *
Моя Россия - больше, чем страна...
Набор вождей, корона и граница -
Все это не однажды повторится
В другом краю, в иные времена,
Но там, где вечны прожитого тени,
Но там, где есть Чайковский и Есенин,
Иная мера жизни суждена.
Моя Россия - больше, чем страна!
Моей России - больше, чем века...
Ей - столько войн, пожаров и набегов,
Что дик и нов цвет северного снега,
Что не вместит банальная строка
Число потерь сынов ее безвинных
От этих дней и до времен старинных,
Что можно говорить наверняка:
Моей России - больше, чем века!
Мою Россию мало - полюбить:
С ней надо быть, в достатке, в нищете ли,
Во всем деля мечты ее и цели,
Своей стопой ее тропу торить
Без лишних слов и мысли о награде.
Ты здесь? Ты с ней? Тогда чего же ради
Тебе еще о чем-то говорить...
Мою Россию мало - полюбить!
21-25.10.95
* * *
Нечисть выгоню враз
До утра со двора
И затею рассказ
О поре топора.
То почти не дыша,
То от боли мыча –
О душе палаша
И чуме кумача,
Как ходили на рать
Ради краденых баб,
Возвращаясь опять
В нелюбимый захаб,
Как платили без меры
Раскосому дань
И тащились за верою
В Тьмутаракань,
И кричали «Ату!»,
И баранили в рог,
Выбирая не ту
Из возможных дорог,
Получали по лбу,
И, закаявшись впредь,
Шли пенять на судьбу
И на небо смотреть,
Почитать рой за рай,
А шута – за творца,
И грешить через край
Без конца, без конца…
А сегодня смешны
Разговоры иных
О размере мошны
И о фильмах дурных,
И все реже в ушах
Первозданная тишь,
И не сладится шаг,
И останется лишь
В чем-то горьком топить
Ночи и вечера…
Мне сегодня не жить.
Заходите вчера!
По 09.07.03
Н Е К Р О Л О Г
(3-4 октября 1993 года)
Кто-то плачет над погибшими,
Кто-то празднует победу,
Пряча трупы неостывшие
В окровавленную Лету.
Кто-то жаждет новой оргии,
Холя новые искусы,
Кто-то кликает Георгия,
Кто-то молит Иисуса...
Вы, такие непохожие
Дети русского народа,
Обрученные безбожием
Под названием "Свобода",
Прокурорами надменными
Разделенные на группы:
Те, что слева - убиенные,
Те, что справа - просто трупы.
Вы, навылет пораженные
Анемией пьяной кучки,
Без суда приговоренные
Быстрым взмахом авторучки,
Приведенные в день памятный
На редуты улиц пыльных
То ли силою неправедной,
То ли правдою бессильной...
Октября следы кровавые
Проступают на аллеях.
Что с того, что правы правые,
Если левые подлее?
Не бывает в жизни лишнего.
Ночь - прелюдия к рассвету.
Кто-то плачет над погибшими.
Кто-то празднует -
Победу ль?
14.10.93
* * *
Понимаете, я не могу объяснить -
Почему я люблю эту чудо-страну…
Ну, совру что-нибудь про незримую нить,
Ну, припомню две строчки Есенина, ну,
Намешаю салат из плакучих берез,
Тесной комнаты с видом на нефтезавод,
Типового двора, где не то, чтобы рос,
А скорее – пытался увидеть восход,
Поднатужусь – и вспомню грибные леса,
Где полно комарья и других грибников,
Купола и кресты Золотого Кольца
И кровавые тайны минувших веков,
Опишу, как сумею, покойницу-мать,
Что – одну на весь свет – бескорыстно любил,
И скажу, как ведется, что нас не понять,
Не измерить и что там еще… Позабыл…
Это будет не то, это будет не так,
Но нездешнему не передать никогда
То, как сердце стучит стыкам рельсовым в такт
На пути из «оттуда» в родное «сюда»,
Где у пыльных берез и заиленных рек,
Провожая закат и встречая восход,
Каменея, стоит и стоит человек
И глядит не дыша на невидимый свод…
23-25.08.02
* * *
Памяти погибших в "Норд-Осте"
Не согреет ни вино, ни одеяло,
Не утешат ни гитара, ни отец...
Эта осень променяла, променяла
Киноварь и позолоту на свинец...
И летит по России, и летит он,
Беспощаден, равнодушен и крылат,
Поцелуем неизвестного бандита,
Объявившего природе газават.
И на долгие часы и километры -
Ни улыбок и ни вышитых рубах.
Только ветры над страною, только ветры,
Да свинцовый привкус крови на губах.
И неясно человеку и неясно -
То ли траур это, то ли это пост,
И который день на улице ненастно,
И который день безумствует Норд-Ост.
Боже правый, кто бы знал - какая жалость
Видеть всё это и не сойти с ума...
Эта осень задержалась, задержалась,
И не скоро долгожданная зима...
28.10.02
* * *
Он ехал, сидя на броне…
Деревни плыли в стороне.
Туман, спустившийся с горы,
Уже готов был до поры
Укрыть низины.
А он курил за часом час,
Буравил ночь огнями глаз
И различал почти без зла
То вопли горного козла,
То муэдзина.
Он знал — так надо, но кому?..
Он сомневался, что ему
И что кому-нибудь из нас,
Но есть присяга и приказ,
И совесть, что ли…
И кто-то требовал мочить,
А он хотел детей учить,
И, если будет быстр курок,
Он доживет и даст урок
В начальной школе.
В его далеком городке
Дома стекаются к реке,
Поля теряются во мгле,
Подсолнух клонится к земле.
Наверно, вызрел…
А здесь — cовсем иной уклад,
И вечно прав лишь автомат,
И на других ему плевать:
Он научился убивать
В ответ на выстрел…
Он ехал, сидя на броне,
В своей расколотой стране,
Курил, все думая о том,
Что хорошо бы хоть потом
Пожить достойно.
И сигарета горяча
Была, как тихая свеча,
Что через три далеких дня
Затеплит вся его родня
Заупокойно…
* * *
Я — сорняк на газоне новейшей России.
Хоть косили меня — да пока не скосили.
Ну а если коса все же срежет под корень —
Я останусь в земле, садоводу на горе
И взойду по весне — сын неведомой тучи —
Некрасиво кривой, вдохновенно колючий,
Над газонной травой, невысоко-безликой,
Поднимусь, как смогу — перехожим каликой,
Напою сотню пчел первосортным нектаром
И развею себя по окрестным гектарам…
Садоводы тотчас в страхе вытянут лица…
Лишь бы только взойти, лишь бы только родиться…
* * *
… Мне чужда жалость
К наивным фатам,
Что подменяют,
Другим в угоду,
Примат святого –
Святым догматом,
Свободу духа –
Душком свободы…
* * *
Я в этот мир пришел,
Чтоб видеть солнце…
Анаксагор
Я пришел дорогой дальней,
Не растратив юных сил,
Мимо звонов погребальных
И поруганных могил.
В одиночку, не в отряде,
На заброшенный рубеж
Мимо вечных неурядиц
И несбывшихся надежд.
По камням разбитой бурсы,
По углям сожженных сел…
Огляделся, ужаснулся –
И забыл, зачем пришел…
* * *
Скажите же, печальники о нации,
Прогнозы – это дело не пустое ли?
Да, мы не стоим нашей инкарнации,
Но было время – нас она не стоила.
Так будьте же и молоды, и веселы,
Надеюсь, что за бедами и муками
Природа не нарушит равновесия,
Карая в детях и спасая внуками!..
Страна милосердия без справедливости
Самонастрой – та же самая лесть.
Что может быть хуже дешевой кичливости
Тем, что творится в обугленном «днесь»
В стране милосердия без справедливости?
Чем виноват, обесчещенный, тот,
Кто примерял кандалы терпеливости
Тысячу лет, составляя народ
Страны милосердия без справедливости?
Может, в России и горько житье –
Страх умаляет было усердие,
Страх, что когда-нибудь сменит ее
Страна справедливости без милосердия.
* * *
Все встает на свои места
На земле, опаленной адом,
И когда-нибудь Храм Христа
Вознесется над стольным градом.
Сгинет след одиозных драм.
Пепел смуты приветит небыль.
И взлетит над землею Храм,
Приподняв куполами небо.
А пока все старо до слез,
И не верится в близость чуда.
И прощает врагам Христос,
И целует Христа Иуда.
* * *
Все смешалось в дыму неудач
В этом веке, кривом и недужном,
И растерзан вчерашний всесильный палач,
И всесилен вчерашний прислужник.
Ну так что же? Танцуй или пой,
Падший ангел российского мщенья,
Коль смеется на паперти нищий слепой,
Подавая подавшим прощенье…
Гуси-лебеди летят. Константину Васильеву
Гуси-лебеди летят
По-над краешками сосен.
В желтый бархатный наряд
Перекрашивая осень.
Обнимая тишину,
Что-то шепчет сирый ветер...
Эту дивную страну
Не сыскать на белом свете,
Не найти по словарям,
Не спросить у очевидцев:
Обернешься - и она
В сизой дымке растворится...
Но в любые времена,
Зла не помня, не покинет
Эта дивная страна,
Эта вечная Россия.
Я - заказанный город.
Я - заказанный город.
Я - живая могила.
Я был утром распорот
Полутонной тротила.
Я - старинный и спальный,
Я - панельный, кирпичный, -
Уничтожен морально
И взрывчаткой напичкан.
Прежде звонок и светел,
Прежде тверже корунда,
Я был поднят на ветер
И размазан по грунту.
В этой огненной каше
От подвала до крыши,
Стал я смерти не краше
И сарая не выше,
И, хватаясь за воздух,
Я упал в одночасье,
Недовитые гнезда
Разрывая на части.
Им везения чуть бы -
Век бы жили богато,
А сегодня их судьбы
Ворошит экскаватор,
И по братским могилам
Развезут самосвалы
То, что временем было,
Да историей стало.
Но не старится рана,
И мутится мой разум,
И смеется с экрана
Тот, кому я заказан...
А Вас не прогоняли через строй?
А Вас не прогоняли через строй,
В котором с обреченностью вселенской -
И женщина с протянутой рукой,
И юноша, убитый на Чеченской?..
А Вы, Вы не смотрели им в глаза,
В которых вместо отсвета и взгляда -
Сожженная бессилием слеза
Стоит, как поминальная лампада?..
А Вы, ускорив шаг, наверняка
Смотрели вдаль подчеркнуто невинно,
Но то, что не сорвалось с языка,
Шпицрутенами падало на спину.
А ночью, нарушая Ваш покой,
Являлись с обреченностью вселенской
И юноша, убитый на Чеченской,
И женщина с протянутой рукой...
А Вас не прогоняли через строй?..
Ни хрена себе - демократия!
Ни хрена себе - демократия!
От распятия - до распития,
И соитие - не проклятие,
И война теперь - не событие...
Выйдешь вечером, примешь чарочку,
Да подумаешь об изяществе,
И галопчиком да под арочку,
Выгнав парочку хоронящихся.
А по улице ходят граждане -
Потребители, избиратели,
И зови ты их, всех и каждого,
Не по имени, так по матери;
И маши себе пестрым знаменем,
То ли купленным, то ли краденным...
Эй, родимые! Вы куда меня?..
Ни хрена себе - демократия!
Груз двести
Горючее в норме.
Закрылки на месте.
Готовность к полету.
Взлетаем, ГРУЗ ДВЕСТИ.
Разгон до отрыва.
Привет, поднебесье!
Прощайся с землею!
Прощайся, ГРУЗ ДВЕСТИ,
С землей, где сироты
Былого Союза
Питают надежду
Не стать этим грузом.
Но если подумать -
С какой это стати
Питать человеку
Надежду не стать им,
Когда рассыпает
Судьба, как монисто
Грошовую щедрость -
Не ДВЕСТИ, так ТРИСТА.
Но чем уж лишиться
Руки ли, ноги ли,
Куда как приятнее -
Таять в могиле.
Ни крови, ни крика,
Ни рвоты, ни мести.
Гуманно донельзя.
Не так ли, ГРУЗ ДВЕСТИ?
Отступит обида.
Забудется боль же.
А вам говорили:
"На месяц, не больше..."
Сказали - успели.
Хмельная планета
За давностью срока
Забудет и это.
Снижение. Шасси.
Ну, вот и на месте...
Все точно по плану.
На выход, ГРУЗ ДВЕСТИ!
Вы честно служили
Монаршим забавам.
С приездом, ребята!
И - пухом земля вам!..
* * *
Наверно, так заведено -
Живя в Москве, мечтать о Пскове
И разбивать сто тысяч "но"
О зов всеведающей крови.
Однажды выбраться сюда
И слышать где-то в Завеличье,
Как тихо молится вода
И мастерятся гнезда птичьи;
Осесть навек в один из дней,
Слагать стихи прекрасной бабе,
Удить для кошки окуней
И кончить жизнь в твоем захабе,
Вдыхая благовест церквей,
Чей купол выше горизонта,
И ощущать в руке своей
Пудовый груз меча Давмонта;
Последних дней веретено
Крутить неспешней карусели...
Наверно, так заведено...
Да только мне ли это, мне ли,
Когда столичная печать
Уныло властвует во взоре,
И впору ссылкой величать
Мое родное семигорье;
Когда пристало, словно встарь,
В немом усердии молиться:
Услал бы, что ли, государь
Меня подальше от столицы...
* * *
Поманите меня, поманите
В те края, где кромешен рассвет,
Золотые тончайшие нити
Протяните туда, где нас нет,
Где, понуры, покорны, печальны,
Под капель каучуковых слез
Не по-нашему шепчутся пальмы,
Ритуально роняя кокос.
Поманите, и чартерным в среду
Без сомнения и без стыда
Я уеду, уеду, уеду,
Полагая, что не навсегда;
Схороню в одиночестве мир мой
На некрополе сотен кровей,
Осчастливлю безликую фирму
Бестолковой работой своей;
Пожелаю тепла и уюта,
Словно барменом ставший лакей,
И женюсь на девице из Юты,
Говорящей свободно "O'Key...";
Стану розовым, крупным, рогатым,
Заучившим свое "ни гу-гу",
И, конечно же, стану богатым,
А счастливым, увы, не смогу;
Стану нервным, сопьюсь тихой сапой
Вдалеке от березовых вьюг...
Оттого я не еду на запад,
Оттого я не еду на юг...
Поманите меня, поманите,
И, услышав нелепый ответ,
Помяните меня, помяните,
Мол, рехнулся бедняга-поэт.
В этот мир мы явились за разным
И сполна получили свое...
Вы не бойтесь, оно не заразно -
Это тихое счастье мое!..
|
