Подборка составлена редактором Мариной Новикова-Шведт

для сайта Изба-читальня

https://www.chitalnya.ru/work/3923555/

­­­15 декабря 1973 года родился поэт Илья Юрьевич Бестужев



"Бульварное"

Снова кончается календарь,
Белые листья летят над городом,
Гладит ночами седая хмарь
Туши бульваров, где чушь непорота,

И не собрать в зеркалах костей –
Кости рассыпаны в отражениях
Грехопадения крепостей
И вулканических извержениях.

В сизом тумане бредет зима,
Греет деревья своим дыханием,
Сходят без солнца с ума дома…
Мания… Просто такая мания.

Просто…. Когда-то придет январь,
Ляжет на ветки… Тепло ли, холодно ль.
Ночь. Истончается календарь
В душах бульваров, где чушь непорота.

***

"Флешка в патефоне"

…Ночь опадала хлопьями чернил,
Ломался лёд - почти как гимназистка,
И тишина прорезывала риски-
Дорожки сквозь асфальтовый винил.

Заезжен диск Садового кольца,
Иголка запиналась в переулках.
Бульвары медным валиком шкатулки
Таращились на город без лица.

А вы - воткните флешку в патефон:
Получите Москву начала века,
Где нищенствуют церковки-калеки,
Где крестят лбы на новенький айфон.

Здесь свят Ваал и грешен Иисус,
Здесь, словно дачи, покупают души,
И плещут золотые рыбы-суши,
Даря гламур взамен банальных чувств.

На опаленный лазером винил
Под запись - лёг московский синий вечер.
…А в суету помешанных наречий
Ночь выпадала хлопьями чернил.

***

"Кот всегда виноват"

Кот всегда виноват. Это базис и точка отсчета,
Это - камень в фундамент и шпиль, проколовший луну.
Если кот невиновен – ручьи превратятся в болота,
Если кот будет прав – снег утратит свою белизну.

Кот всегда виноват. Ибо правых котов не бывает,
Как и всякий кошачий, он в общем, немножечко лев.
Созерцая в зеленый прищур воробьиные стаи
Кот мечтает. А мир - между тем - превращается в хлев...

Кот всегда виноват - непреложно, безвинно и свято,
виноватость свою на полмира раскинув щитом…
В синем небе белеют комочки из облачной ваты.
Это крест и стезя - быть всегда виноватым котом.

Кот всегда виноват. Приручившие нас позабыли,
Позадраили люки своих драгоценнейших душ,
Погружаясь в развалы шмотья бесконечных "Фамилий",
Разменяв состраданье на клики залетных кликуш

Кот всегда виноват. Девять жизней – огромная сила,
Чтоб Атлантом на плечи взвалить мировые грехи.
Мир стоит на котах. От рожденья и вплоть до могилы.
Кот всегда виноват. Хоть бы в том, что он пишет стихи.

***

"Имена Бога"

Отчего же ты грустишь, недотрога?
Отчего в твоих глазах слезы?
Открывая имена Бога,
Раню руки о шипы розы,

А на ветках - апельсины-рассветы,
И чирикают в ночи звезды,
И катается вдали лето
С тихой песней о любви - поздней.

Я подвешу за окном твоим месяц –
Как ночник, в котором спит счастье,
И в огромном, словно мир, "вместе"
Разлечусь на деепричастья.

Млечный путь петляет лентой-дорогой,
Облака взбивают перины...
Что грустишь, моя недотрога?
Неужели крылья рвут спину?

Города шумят у кромки порога,
Разбиваются о мол волны....
Вспоминая имена Бога –
Обязательно Твое вспомню....

***

­"Пятый элемент рояля"

Новый век расстарался - раздвинуты все горизонты,
Всеми красками радуг искрит виртуальная даль.
Где ни плюнь - всё Поэты. У каждой рыбёшки - свой зонтик,
Мартобри косяками летят сквозь апрель и февраль...

Временами так жаль тихих гаваней старого мира,
Где в уютных гостиных дремал кабинетный рояль,
Стыла теплая шаль да из чёрного дерева лира,
И в чести была честь. И - хотя бы местами - мораль.

Знать, константа - рояль. Чтоб познала основы культуры
Неучёная шваль - мы рояль разберём на чертёж:
Всяко проще замшелой "теории литературы" -
Сепарация агнцев от козлищ, а шерсти - от кож.

Приступаем! Но всё ж - заостряем вниманье на пятом
Элементе рояля и шалом подарке судьбы,
Отделяя от шлака случайные рифмы-караты,
Он достоин всего: поклоненья, хулы, ворожбы...

Элемент номер пять в канонической схеме рояля -
Еженощный кошмар графомана и суд наяву.
Пусть пыхтит. Публикует. Да буквы - стихами не станут,
Пусть хоть вечность страдалец рифмует: "Неву - синеву".

Есть - рояль. Элемент номер пять - полиграфом
Извлекает таланты из толщи скукоженных лет...
Кабинетный рояль никогда не сменяет на трафик
Только знающий: "Точно - не гений. Всего лишь - поэт".

***

"Маяки"

Мы живём на планете, на маленьком острове в небе,
И стремятся в родимую гавань не только одни моряки.
Средь бескрайнего лета, меж сосен и спелого хлеба,
Путеводными звёздами светят в ночи маяки.

Маяками Кремлей собиралась когда-то Россия,
Маяками церквей освещала нам путь к небесам,
И вела нас по утренним росам ногами босыми,
Собирала нас вместе и пела на все голоса.

Маяками сердец, что звучат в унисон и надолго,
Маяками надежд, маяками добра и любви
Светят старый дворец, бурный Терек и сонная Волга,
И уральская Режь, и Воронеж, и Спас на крови.

В этих каменных песнях - и слёзы, и росы босые,
И безмолвная лунь в обережьях задумчивых рек.
Маяками в ночи нам по-прежнему светит Россия.
Наша светлая Русь. Наша мать. Талисман. Оберег...

***

"Я не убит"

Я не убит. Я – буду жить. Здесь – Раменка на месте Черной,
Так пусть безумствует гроза, аллеи парка затопив,
Я в прозелень лиловых роз шагну – коленопреклоненно:
Бывает слаще пуль и шпаг дождливо-сумрачный мотив.

Я не убит. Я только лишь отщелкнул тумблер меж мирами.
В одном умру, родясь в другом – таков закон Лавуазье –
Чтоб снова сочинять стихи, и жить – безудержными снами,
И снова – говорить Bonjour через мгновенье за Adieu.

…Набросит сизую вуаль гроза на раскаленный город,
В лиловых вспышках замесив альтернативность всех миров.
Я не убит… Взамен свинца – июльский ливень льет за ворот,
Я не убит… Я лишь хочу – любви в перинах облаков.

Мне наплевать на этот мир с его повернутой моралью,
Я буду драться с вороньем, покуда только хватит сил…
Вы похороните меня передрассветной мутной ранью,
Пробросив всуе третий тост: «Послушайте, ведь он – любил…»

Я – не убит, пока стихи пристойно списывать в блокноты,
Я – не убит, пока меня с открытым сердцем кто-то ждет.
Я – не убит. И пусть гроза распишет реквием – по нотам.
Я – не убит. Но жизнь моя – вся в пятиструнной рейке нот.

***

"Рефлексия"

С утра штурмует небосвод непохмеленное светило,
На сковородке бутерброд шкварчит рассерженным котом,
И то, что умерло уже, и что пока что не остыло,
Ложится сажей на душе, а может – на душу крестом.

…А как хотелось быть одной струной Николо Паганини,
И предрассветной тишиной семь дней Творенья отыграть,
И в крепдешиновой ночи над затухающим камином
Писать о том, о чем молчит, струясь по венам, благодать.

Не Паганини – Паганель. Периодически наивный,
Бреду по строчкам бытия сквозь а-капельную капель,
Апрель отбросил с плеч шинель, да ливни заливают Ливны,
И спит Елец, а мне кропать мартиролог своих потерь.

По небосклону под уклон нести расстрелянную спину,
Крутясь, как белка в колесе, часы меняя на трусы,
Расслышать в карканьи ворон волшебный голос Джельсомино
И на последний краткий миг застыть над кромкой полосы.

Ну а потом, под суп с котом, раскинуть пепельные крылья,
И, прошивая облака, уйти в литую синеву,
И то, что умерло уже, и что пока что не остыло
Просыпать ворохом лучей с небес на сонную Москву.



Поэт Илья Бестужев (15.12.1973-18.08.2022)
https://www.chitalnya.ru/users/dekabrist/



--------------------------------------------------------------------------------------------------
Произведения добавила в рубрику редактор Марина Новикова-Шведт.