СОЛОВЬИНАЯ НОЧЬ
     
     Л. Ф. и Н. В. Талызиным
     
     Опять озвучены осины,
     Кусты черемух и ручьи,
     Опять, опять по всей России
     Поют ночами соловьи.
     
     Они поют не по привычке,
     Не по нужде, в конце концов!
     Их песня —
     Это перекличка
     Домой вернувшихся певцов.
     
      — Я тут! Я тут! —
     Один выводит.
     - И я! И я! И я! И я!.. —
     А сколько горестных мелодий
     В обычной песне соловья.
     
     В ней боль за тех,
     Кто не осилил
     Дорогу в отчие края...
     Вот почему всегда в России
     С тревогой ждали соловья.
     
     Нелегок путь к ольхе знакомой,
     К раките старой и к реке...
     Бывало, выйдет дед из дома
     В косоворотке, налегке.
     
     И в сапогах,
     Что в праздник даже
     И то не всякий раз носил.
     И замирает, как на страже,
     Тревожно вслушиваясь в синь.
     
     Он слышит,
     Как роняют почки
     Едва-едва приметный звон.
     И бабка рядом с ним —
     В платочке
     Далеких, свадебных времен.
     
     Дед напряжен.
     Почти не дышит.
     Не видит неба и земли.
     Он только чутким ухом слышит,
     Как соловьи бурлят вдали.
     
     И вдруг поблизости
     Невольно,
     Как бы случайно:
     «Чок» да «чок».
     И усмехнулся дед, довольный,
     И тронул бабку за бочок.
     
      — Гляди-ка, наш-то отозвался,
     Выходит, перезимовал... —
     А соловей вовсю старался,
     Не слыша искренних похвал.
     
     Он пел. И с этой песней древней,
     Такой знакомой и родной,
     Сливались поле, лес, деревня,
     Уже живущие весной.
     
     Пел соловей светло, знакомо.
     И дед негромко, не спеша
     Сказал:
      — Ну вот, теперь все дома,
     Кажись, оттаяла душа...
     
     Он шел деревней вдоль дороги,
     Был крепок шаг, но не тяжел.
     И бабка маялась в тревоге:
      — Кабы до девок не пошел.
     
     Сидела старая у дома,
     К сухим глазам прижав ладонь.
     А дед принес огонь черемух,
     Пускай не яркий, но — огонь.
     
     И в мире не было милее
     Той соловьиной высоты.
     И старая, от счастья млея,
     Уткнулась в мокрые цветы.
     
     Все было так и не иначе.
     В тиши тонули голоса:
      — Да ты, никак, старуха, плачешь?
      — Да что ты, старый, то ж роса...
     
     Дремали на коленях руки.
     И сладко думалось о том,
     Что вот и дети есть, и внуки,
     И соловей вернулся в дом.
     
     Но все не вечно в мире этом,
     Что говорить, закон таков.
     Роса с черемуховых веток
     Оплакивает стариков.
     
     Но вновь озвучены осины,
     Кусты черемух и ручьи!
     Опять, опять по всей России
     Поют ночами соловьи.
     
     И мы — в который раз! — с любимой
     Идем от дедова крыльца,
     Чтоб в море голубого дыма
     Услышать прежнего певца.
     
     (Он так, бывало, рассыпался,
     Аж закипал черемух вал!)
     
     Но соловей
     Не отозвался.
     Видать, не перезимовал.

Источник: https://ocr.krossw.ru/html/firsov/firsov-stihi2-ls_39.htm